Смотрите информацию шопинг проспект большевиков на нашем сайте.
Главная Историко-культурное направление ИЗ ИСТОРИИ ПРОЕКТА Средневековая усадьба Свенгард — первый в России объект living history

Средневековая усадьба Свенгард — первый в России объект living history

Историко-культурное направление ИЗ ИСТОРИИ ПРОЕКТА
Средневековая усадьба Свенгард — первый в России объект living history и едва ли не единственный в мире круглогодично обитаемый.
Водители, что, матерясь, проезжают 16-й км Светогорского шоссе (а не материться на этой дороге нельзя — такое ощущение, что война здесь закончилась вчера), редко обращают внимание на тесовые крыши, виднеющиеся из-за перелеска. А если и посмотрят — ну мало ли что сейчас увидишь на дачных участках. Кто церковь себе строит, кто китайскую беседку.
Между тем именно здесь без особой рекламы четвертый год живет-поживает странное поселение. Средневековая усадьба Свенгард — первый в России объект living history и едва ли не единственный в мире круглогодично обитаемый.
«2 раза в год, когда мы ездим на конференции по экспериментальной археологии, мы чувствуем себя героями. Все остальное время — идиотами, променявшими комфортную городскую жизнь на борьбу за существование». Алексей Дудин (Свен), руководитель проекта «Свенгард», лукавит. Ему нравится то, что он делает. 10 лет назад он бросил работу слесаря на заводе и пошел в вольные ремесленники — начал производить товары для набиравшего силу движения исторической реконструкции: шить обувь, ковать мечи, плести кольчуги. С тех пор, по его словам, ни разу не пожалел, что променял стабильный заработок и жизнь «от гудка до гудка» на сомнительную удачу средневекового купца. А летом 2005-го с группой единомышленников купил участок в Выборгском районе и начал строить модель княжеской усадьбы XI века.
«Нас чаще всего называют деревней викингов, и мы не спорим. Это удобный образ, особенно понятный тем, кто бывал в аналогичных деревнях в Скандинавии. На самом деле и эпоха наша чуть помоложе, и тип поселения другой. Мы выбрали его за более выразительную, по сравнению с викинговской, архитектуру и за возможность реконструировать культуру не только скандинавов, но и финнов и славян», — поясняет Свен.
Обитатели усадьбы предпочитают называть ее не реконструкцией, а моделью, поскольку достоверных данных о жизни тысячелетней давности совсем немного. Тем не менее моделируют по-настоящему: в Свенгарде нет ни электричества, ни водопровода, ни прочих бытовых удобств. Единственная уступка современности — в двух жилых избах печи с трубами, а не очаги по-черному, как в XI веке. Но даже с ними главная зимняя забота — сохранение тепла. Как и в глубокой древности, здесь не ляжешь спать, не заготовив дрова для утренней протопки. Это тоже моделирование, ведь в Средневековье зима была страшным испытанием, каждый день которого грозил голодной либо холодной смертью. Но тогда не было рейсового автобуса, который, если что, довезет до города.
Искушение возврата в современность выдерживают не все. Многие обитатели усадьбы, попробовав свои силы, возвращаются к обычной жизни. Им на смену приезжают другие, из разных городов и даже из разных стран. Трое-четверо живут здесь всегда, а летом население возрастает до 10-15 человек. Разного возраста, разных профессий — дизайнер, закройщик, продавец, учитель. Прибывают в Свенгард, как правило, романтиками, а уезжают (и остаются) прожженными циниками. Средневековая, да еще деревенская жизнь на 90% состоит из рутины. Только вместо офиса и планерок чистка конюшни, заготовка дров и уборка снега. Есть и развлечения, но они тоже своеобразные. За неимением телевизора люди развлекают себя сами — сражаются на мечах или читают стихи.
Многие вещи при этом открываются по-новому. Меняется, например, отношение к времени (в белые ночи его слишком много, а зимой катастрофически не хватает, даже на лыжах приходится кататься по ночам, чтоб не тратить короткий световой день). Поневоле человек начинает подстраиваться под природный цикл, календарные праздники становятся по-настоящему близки. Что такое приход весны для горожанина — грязь, слякоть, собачьи какашки на газонах. А для средневекового человека она означала надежду дожить до теплых дней, до первой травы на лугах. Поэтому и весенний праздник, называйся он Имболк, Масленица или Сретенье, в Свенгарде отмечают вполне искренне.
Проект, который затевался как хобби, неожиданно вышел на серьезный научный уровень. В мае 2008 года Свенгард официально включили в ExArc, международное объединение экспериментальной археологии, объединяющее около 50 европейских музеев под открытым небом. Экспериментальная, или практическая, археология — относительно молодой подвид науки, основная задача которого — «тестирование» на практике гипотез историков и археологов. Российская усадьба с ходу кое-в чем сумела переплюнуть европейских коллег, некоторые из которых существуют уже десятки лет. Например, в Европе трудно осуществить масштабную реконструкцию земледельческого цикла (и участок подходящий трудно найти, и за негуманное отношение к лошадкам можно пострадать). У нас же бросовой земли хоть отбавляй. Еще одна уникальная тема — исследование социальных и психологических аспектов взаимоотношений в замкнутой группе, причем в группе, играющей коллективную роль.
«Самый частый и самый дурацкий вопрос, который нам задают, — зачем, — смеется Свен. — Просто на него ответить невозможно, а длинно — как-то  слишком сложно. Но одна из причин, я могу точно сказать, — это “жаба“ по отношению к европейцам. Почему у них там буквально лелеют местные достопримечательности, которые затем становятся всемирно известными, а у нас и то историческое наследие, что есть, используется от силы на 5%? Мы хотели сотворить заметное культурное явление на пустом месте, и мы его сотворили. Сейчас Свенгард — это не просто несколько блаженных энтузиастов, это одна из фишек Ленинградской области. Десятки, а может, и сотни людей связаны с усадьбой творческими и бизнес-отношениями. Мы создаем рабочие места, платим налоги, продавая не лес и нефть, а сказку для туристов. Здесь люди делают то, что им в жизни не приходилось, разве что в детстве, — скачут, кричат, сражаются. Уходит весь так называемый жизненный опыт, остается только человеческая сущность».
Очень интересно, как человек начинает вписывать себя в контекст тысячелетней давности, пусть даже и условный. Происходит то, что называется культурно-исторической самоидентификацией, когда турист вдруг понимает, что он стоит на том самом пути из варяг в греки, что он тоже мог бы — и может! — грести, рубить, стрелять, как его далекие предки. Он вдруг начинает узнавать исконный смысл давно известных слов и выражений: что такое подоплека, почему нельзя выносить сор из избы, откуда взялись на Руси варежки.
Есть такое понятие «гений места», genius loci, — это то, что делает ландшафт притягательным для нас. Свенгард — это самодельный genius loci, который кормит не только его создателей, но и многих других. Это вовсе не новое явление: еще 100 лет назад усадьбы Репина и Андреева сделали популярными Карельский перешеек, а дом Макса Волошина — коктебельские пляжи. Между прочим, в ЕС сейчас начинает работать трехлетняя программа DYNAMO, как раз посвященная тому, как музеи под открытым небом могут стать локомотивами для развития муниципалитетов. Свенгард приглашали к участию в этой программе, но наша страна не подписала финансовое соглашение с Евросоюзом, и все российские участники оказались за бортом.
Наиболее продвинутые владельцы загородных без отдыха понимают это, пытаясь повысить культурную ценность своих мест. То здесь, то там предпринимаются попытки творить местные легенды, ставить памятники и т.п. Это своего рода «историеотвод», способ установить свое положение не только на кадастровом плане, но и в историческом процессе. Иногда такие попытки выглядят довольно неуклюже, но, если они делаются искренне, эффект, скорее всего, будет положительным.
Текст: Шолмов Константин

07.12.2013, 271 просмотр.

Партнеры

RSS
Архив "Партнеры"

 
Разработка на hostcms
Историко-Информационный портал "Выборг"