Главная Библиотека Боги и их функции

Боги и их функции

Выдержки из книги Марии Гимбутас
«Славяне. Сыны Перуна»,
Перевод с англ. Ф.С. Капицы. —
М.:ЗАО Центрополиграф, 2008 (стр. 196-209)

БОГИ И ИХ ФУНКЦИИ

В большом числе источников содержатся упоминания о богах, входивших в древнеславянский пантеон. Гельмольд, Саксон Грамматик, Герборд, а также и древнеисландская Гнитлингасага содержат упоминания о Святовите, боге-покровителе острова Рюген, и трёх других богах, чьи святилища также находились на этом острове, — Яровите, Поревите и Руевите.
По крайней мере с двумя божествами были связаны календарные обряды. Яровит, имя которого происходило от корня яръ (сила, свет), считался богом, пробуждающим природу. В одном из гимнов говорилось: «Я покрыл равнины травой и деревья листвой. Я приношу полям урожай, а скоту — приплод».
Его антагонистом считался Руевит. Посвящённые ему празднества проводились в начале осени, когда природу благодарили за собранный урожай. Древнеславянское название сентября «рюенъ» связано с наименованием родившихся в данном году животных. Отметим, что похожие наименования сохранились в чешском — рижень (октябрь), сербское «руян» (сентябрь).
Поревит считался богом середины лета.
Все вместе они составляли ипостаси триединого божества Триглава, олицетворявшего ежегодный (с лета по осень) период роста растений и размножения животных.
Но главным среди них считался именно Святовит, которого называли «богом богов». Корень светъ, как и яръ, означал «сильный». Святовит считался богом войны и защитником полей. Посвящённые ему обряды совершались во время осеннего праздника урожая. Святовиту посвящали белого коня, на котором в дни празднеств выезжал верховный жрец.
Перед началом военных действий к Святовиту обращались для обеспечения будущей победы. Для этого использовали коня в качестве оракула. Его заставляли пройти по ряду скрещенных пик. Если конь проходил его не останавливаясь, то верили в благоприятный прогноз, считая, что бог будет сопровождать воинов в походе. Индоевропейский образ коня-пророка имеет точные параллели в Авесте, встречается в балтийской культуре и отразился в образе «вещего коня» в русском фольклоре.
Общеславянское слово «време» (время) происходит от индоевропейского «vartman» — «след колеса». Очевидно, что это слово связывается с ритуальными гонками на колесницах (vartanna, известная в Митаннийском государстве начиная с 1380 г. до н. э.).
Следует заметить, что как русские, так и киргизы представляли Полярную звезду как столб, вокруг которого вечно ходят быки, олени или лошади. Лошадь везла колесо времени. Когда приближалась зима или начиналась война, приходило время гаданий: к лошади обращались как к олицетворению бесконечного времени.
Существование в древнеиранской мифологии богов Веретрагны и Зервана, у которого было три определения «мужественный», «зрелый» и «слабый», как двух разных богов даёт основание предположить, что подобные божества существовали и у славян.
На северо-западе славянской зоны известен бог Триглав, представленный тремя ипостасями. Возможно, появление многоглавого бога стало следствием табуирования имён отдельных племенных божеств. Нам также известен Сварожич, имя которого означает «сын Сварога», а на Руси существовал хорошо развитый культ бога Ярилы.
Святой Тихон Задонский, православный епископ XVIII в. Из Воронежа, в специальном слове осудил языческие праздники и «сатанинские игры», посвящённые «древнему идолу» Яриле, которые обычно происходили со среды до воскресенья на восьмой послепасхальной неделе, то есть следующей за Троицей.
До 1673 г. в воронежских «игрищах» участвовал босоногий человек в цветочном венке, который нёс колокольчики. Его лицо было раскрашено в красный и белый цвета. В белорусском фольклоре сохранился образ Ярилы — едущего на лошади босоного всадника, одетого в белый плащ. На голове у него был венок из диких цветов, в левой руке он держал пучок пшеничных колосьев.
Бог огня Сварог не входил во владимирский пантеон, в древнерусском переводе «Хроники» Иоанна Малалы его отождествляли с греческим богом — кузнецом Гефестом. По сведениям русских летописей, Сварог был сыном Хорса или Даждьбога, славянского бога солнца, объединяя образы земного и небесного огня. Славяне именовали домашний огонь в очаге Сварожичем (сыном Сварога).
Сохранившееся среди украинцев и славян почитание земного огня, возможно, было таким же сильным среди славян, как и среди балтов. Охраняемый жрецами в святилищах и матерями в домах, огонь никогда не выносили наружу, за исключением праздника летнего солнцестояния, когда его символически гасили и затем вновь разжигали.
Возможно, наименование Сварог соотносится с индоевропейским «svargas» — «солнечное небо» от «svarati» — «блики», «блески». Суффикс /og показывает, что его имя скифского, то есть иранского происхождения. Он сохранился в румынском прилагательном «sfarog» ( «жаркий», «сожжённый солнцем») и в названиях гор и городов, расположенных вдоль славянско-германской границы в Польше.
Как носитель солнечной энергии, Сварог вполне сопоставим с ведическим Индрой и иранским Веретрагной. Самым большим подвигом Индры считалось убийство исполинского змея Вритры, похитившего всю земную воду и охранявшего её где-то  «за горой» (на небе).
Иранский воин Веретрагна, как видно из его имени, также был богом-кузнецом, связывался с огнём и его порождающей силой, особенно сексуального характера, но не выступал как победитель дракона. Кроме того он был наделён способностью к превращениям и мог принять облик ветра, золоторогого зубра, кабана, лошади или сокола Варанги, причём именно последняя форма означала его основную инкарнацию. Персонаж русской былины богатырь Волх (Волхв) также мог превратиться в серого волка, хорька, белого быка с золотыми рогами или быстрого сокола. Возможно, что образ Сварога восходит именно к Веретрагне.
Среди подобных героев европейского фольклора можно назвать волшебного сокола, ястреба или огненного карлика, который превращался в крутящийся вихрь. В Польше он носит имя Рарог, в Чехии — Рарух, на Украине — Ярок или Рарич.
От Лузатии до Урала существовал обычай бросать нож или другой острый предмет в вихрь, защищаясь таким образом от него. Всего несколько десятков лет тому назад жители Померании, Западных Бескид и болгары бросались ничком перед вихрем, чтобы уберечься от несчастий и болезней, которые тот мог принести. Поступая таким образом, русские кричали: «Петлю тебе на шею!» — пытаясь таким образом его обуздать. Считалось, что внутри вихря находится демон, которого часто называли Рарогом.
Скорее всего, в древних мифах Сварог был солнечным героем, который использовал вихрь во время сражения со змеевидным противником. Святой Георгий. Считавшийся в христианской традиции победителем дракона, возможно, контаминировал с образом героя-змееборца из дохристианской славянской мифологии. Если подобный герой действительно существовал, то им наверняка был Сварог.
Не менее показательно и то, что в славянской традиции Георгий считается властелином волков. Обожествление волка относится к числу древнейших славянских верований. В Белоруссии волка читают повелителем всех животных. Возможно, на данную трактовку повлияло то, что волк является одной из инкарнаций богатыря, подобного Волху, который несомненно связан и со Сварогом.
В Словакии, Болгарии и Сербии верили в существование вил — богинь, олицетворявших лесной огонь. Для защиты от них оставляли подношения на берегах ручьёв, в пещерах и на камнях. Данный обычай фиксируется начиная с XIII в.
Считалось, что вилы выглядели как прекрасные обнажённые девушки, вооружённые стрелами. Кроме того, они могла превращаться в лебедей, змей, соколов, лошадей, волков и вихри. Как известно, Сварог также мог превращаться в сокола, коня, волка и вихрь.
Вилы могли быть богинями-воительницами, совпадая по функции с германскими валькириями, или выполнять функции подруг героев. Когда они танцевали на вершинах гор или в лугах, то стреляли в каждого, кто осмеливался к ним приближаться, или ослепляли его. Иногда вилы затаскивали прохожего в хоровод и заставляли танцевать до смерти.
Происхождение крылатого божества Симарьгла, входившего как отдельное божество во владимирский пантеон, лучше всего объясняет Р. Якобсон. По его гипотезе, Симарьгл восходит к Симургу (Сэнмурву), индоиранскому божеству в образе крылатого грифона. Славяне, возможно, заимствовали его в последние столетия до нашей эры от своих сарматских завоевателей, называвших его Симаргом.
Возможно, Симарьгл связывался с функциями бога-воина, и в славянском фольклоре он соединился с орлом. В Болгарии, Македонии, Боснии и Сербии орёл считался повелителем дождя и града. При неуважении он мог наслать огонь, болезни и другие несчастья.
Хорс — это очевидное заимствование иранского имени, персонифицирующего солнце — Хурсид. «Даждьбог» происходит от славянского корня «даждь», что означает «дать», давать (бог, который даёт богатство).
Ключом для понимания слова «Стрибог» может послужить эпизод из «Слова о полку Игореве», где ветры именуются «Стрибожьими внуками». Возможно, его наименование восходит к индоевропейскому корню srei — дуть и к иранскому «sriva» — «красивый», «прекрасный». Это слово является распространённым эпитетом, который использовали как по отношению к ветру, так и для прославления солнца. Возможно, что Стрибог является пережитком древнего бога-отца, индоевропейского «patribhagos» (патриарха).
Нет никакого сомнения в том, что славяне были солнцепоклонниками, на это указывает и арабский путешественник Х в. Аль-Масуди. Он пишет, что у славян был даже храм с раскрывающейся крышей и пристройками, из которых наблюдали восход.
Мёртвых хоронили, повернув им головы на восток или ориентировав их глаза или лицо в этом направлении. И спать рекомендовалось повернув голову на восток. Приветствия и молитвы поднимающемуся или заходящему солнцу известны в Южной Польше, Белоруссии и на Украине. Поклонение солнцу как божеству вошло и в христианский культ. Известен обычай, распространённый среди лужицких славян в Восточной Германии, входя в церковь, повернуться и приветствовать восходящее солнце.
Поклонение Перуну лучше всего прослеживается и в народной традиции, и в топонимике. Его наименование восходит к индоевропейскому корню per (perk), perk (perg) со значением «ударять», который встречается в большинстве индоевропейских языков, где имеются сходные образы бога-громовержца. Несомненно, Перун является очень древним богом, известным всем славянам.
Антропоморфные черты Перуна во многом сходны с литовским Перкунасом, которого представляли в образе рыжеволосого мужчины, который ездит в колеснице, запряжённой козлом. В руке он держит топор и молот, который бросает во врагов и злых духов и который потом сам возвращается к нему. Фетиш в виде топора был известен среди европейцев с неолитических времён и впоследствии отождествлялся с ударом молнии. Отсюда и возникает образ Мьолнира — молота-молнии у скандинавского бога-громовержца Тора.
В общеславянском топоры нередко именуются стрелами. Повсеместно распространенно поверье, что огненные стрелы Перуна проходят сквозь землю, проникают на определённую глубину и спустя определённый период (обычно через семь лет и сорок дней) возвращаются на поверхность.
Стрелы (громоотводы) использовались и для того, чтобы защитить дом от приближающейся бури, вернуть молоко коровам, которые его не давали, или для того, чтобы защитить урожаи, облегчить тяжёлый труд, защитить новорождённых и новобрачных.
Гнев Перуна мог вызвать смерть и разрушения. Среди славян и балтов широко распространена вера в то, что весной первый гром пробуждает землю: после первой грозы вырастает трава, деревья покрываются зеленью, земля готова для посева и посадок. Молния, попавшая в человека или дерево, наделяла его здоровьем или волшебной силой.
По всей Европе распространён обычай посвящать богу-громовержцу большие деревья, прежде всего дубы. В XVIII в. в России Феофан Прокопович опубликовал предписание, в котором запрещалось людям «петь молитвы перед дубом». В кратком житии Андриана Пошехонского, написанном в 1612 г., говорится о дьяконе, который поклоняется иконе Ильи-пророка (христианизированному Перуну), которую он прикрепил к ясеню. Рощи, посвящённые Перуну, впервые упоминает Гельмольд, отметивший, что обнесение священного дерева изгородью означает защиту окружающей территории от той ужасной силы, которую несёт удар молнии.
Совершенно очевидно, что возвышенные места — деревья и горы, которые боги-громовержцы избирали для своего появления, считались символами центра мира, той колыбелью, из которой всё произошло. Это логические последствия веры, что вся жизнь порождена объединением мужского и женского начала, земли и неба, которые соединились в некоем «высоком месте», что и проявилось во вспышках грома и молнии.
В соответствии с Прокопием, славяне приносили Перуну в жертву животных. Наиболее частой жертвой был петух, по большим праздникам приносили быка, медведя или козла. Животное умерщвляли, чтобы потом съесть, поскольку во время церемонии он наполнялся силой от своего создателя, которая передавалась людям. Убитое животное съедали во время общей трапезы, чтобы сила божества перешла ко всем.
Подобный обряд, проведённый в северо-восточной России был зафиксирован в 1907 г. Шредером. Жертвоприношение совершалось в Ильин день (20 июля) и сопровождалась пением христианских молитв. Мясо медведя, приготовленное мужчинами, освещалось в церкви, а затем распределялось между жителями деревни.
После принятия христианства функции Перуна перешли на Илью-пророка. В его житие входит мотив вознесения на небо в огненной колеснице. Считалось, что Илья-пророк ездит по небу в своей колеснице и посылает на землю грозы, гром и молнии.
Со временем слово «перун» перестало восприниматься как имя и стало означать удар грома или вспышку молнии. Подобное употребление сохранилось в проклятиях типа: «Чтоб тебя Перун наказал!» (украинское), «Чтоб тебя Перун взял!» (русское и словацкое), «Чтоб тебя перуном убило!». Во всех приговорках сохранена первоначальная функция бога. Считалось, что Илья-пророк уничтожает нечистую силу, которая во время грозы старается спрятаться от его неотвратимых стрел.
Вместе с Перуном в договорах 945-го и 971 гг. упоминался Велес, который считался богом домашних животных. Этнолингвистические исследования Р. Якобсона показали, что Велес является древним славянским богом, входившим в общий индоевропейский пантеон. Видимо в то время он считался божеством нижнего, подземного мира.
Следы подобных верований видны в латышских дайнах, где Велес соединяет функции бога подземного царства и охранителя скота. В литовском и латышском языках слово «velinas» ( «velns») означает «обладающий музыкально-поэтической силой», т.е. музыкант и поэт. В русском эпосе «Слово о полку Игореве» певец и поэт Баян также назван «Велесовым внуком».
Этимологически возможно провести параллель между славянским Велесом и ведическим тысячеглазым богом-волшебником Варуной, который поддерживает космический порядок и колдовством ослепляет своих противников. В «Ригведе» он носит двойное наименование Варуны Асуры. Славянский Велес также имеет двусложное имя — Вел-ес. Вторая часть соотносится с Асурой, равно как со старым кельтским богом Есусом, изображаемым с бычьей головой, и со старонорвежским Асиром.
Центрами культа Волоса/Велеса были Новгород и Ростов. Там его имя носят храмы и урочища (Волотово поле). После принятия христианства Волос/Велес контаминировал с византийским святым Власием (Блажеем, или Влахом), который продолжал считаться охранителем домашнего скота.
Последней фигурой во владимирском пантеоне считается богиня Мокошь. В руководстве для священников, составленном в XVI в., содержится вопрос, который следовало задавать женщине во время исповеди: «Не хочешь ли ты к Мокоши?». Крестьянки верили, что если ублажить Мокошь дарами, то она поможет им в домашних делах.
Чехи молились Мокоши в период засухи. В Северной России Мокошь существовала в виде домашнего духа, называемого Мокуша или Мокша. В Новгородской области её изображали в виде женщины с растрёпанными волосами, огромной головой и длинными руками. Считалось, что по ночам она приходит в дом и прядёт лён, помогая хозяйке.
В Олонецкой губернии считали, что Мокошь не только прядёт шерсть, но и охраняет овец. Если овца начинала терять шерсть, то считали, что это «Мокошь постригла овцу». Имя Мокоши звучит в названиях ряда сёл и деревень, находящихся в Псковской, Черниговской и Костромской губерниях. Имя Мокошь соотносится со славянским корнем мокръ (мокрый, влажный), но не менее очевидна и его связь с индоевропейским корнем mokos (прядение).
Типологически Мокошь близка к греческим мойрам, германским норнам, иранской богине Ардвисуре Анахите, имя которой в переводе означает «влажный, чистый». Она являлась повелительницей небесных вод, богиней процветания и плодородия.
Безусловно, к древним обычаям относится поклонение «женским» камням, камены бабам. У некоторых из них видны очертания грудей. Паралитики, глухие и слепые преодолевали огромные расстояния, чтобы возложить к этим камням зерно, лён, шерсть, свиней, овец и деньги. Когда в XIX в. украинские археологи стали увозить «каменных баб», стоявших на скифских курганах, местные жители считали, что это может привести засуху.
Известный со средневековых времён из православной обличительной литературы бог Род связывался со славянским словом «родити». В русском переводе жития XV в. род соотносится с богом судьбы. Сопровождающие его «рожаницы» определяют судьбу новорожденного, что отразилось в чешском наименовании ( «sudica», сербохорватское «sudjenica»), аналогично скандинавским норнам и греческим мойрам.
Настоящим архаическим женским божеством считается Мать сыра земля. На Волыни и в белорусском Полесье крестьяне верили, что нельзя начинать обработку земли до 25 марта, поскольку до этого времени земля считалась беременной.
Подобным же образом поступали и русские, запрещавшие пахать и вскапывать землю в дни Благовщения и Успения Богородицы, потому что это были праздники, посвящённые земле. Считалось, что плюнувший на землю человек должен попросить у неё прощения.
В течении столетий славянские крестьяне решали все вопросы, связанные с земельной собственностью, призыая землю в свидетели нерушимости данной клятвы. Клятва подтверждалась проглатыванием кусочка земли (обычай зафиксирован в 1870 г. в Орловской области) или путём помещения его на голову. Брак подтверждали проглатыванем комка земли (обычай зафиксирован в Псковской области в XIX в.).
В некоторых частях России проводились гадания, направленные на то, чтобы узнать, каким будет урожай. Для этого в земле выкапывали неболшую ямку, а затем слушали, опустив в неё голову. Если слышался звук, напоминавший скрежет саней, то ждали неурожая.
Праздником, посвящённым земле, считался день Купалы. Название происходит от глагола «купать». Он отмечался в канун дня летнего солнцестояния и сопровождался зажиганием множества костров и массовым купанием в водоёмах.
Перед праздником изготавливали соломенную фигуру Купалы в виде женщины. Во время праздника её ставили на каком-нибудь высокм месте. Среди балтийских славян священным деревом считалась берёза, её срубали и готовили для обряда только женщины. Се ветки связывались у вершины, а само дерево украшали венками и цветами. Вокруг дерева водили хороводы и оставляли приношения. После праздника дерева сжигали или выбрасывали в реку. Иногда его относили в поле.
Распространение христианства в славянских странах влияло на развитие культуры на протяжении многих столтий. В свою очередь на распространение христианской культуры, несомненно, повлияло изобретение письменности.
В 863 г. Константин (позже названный святым Кириллом) и его брат Мефодий, два мизантийских миссионера, воспитанные в Фессалониках, пришли в Моравию, где начали служить в церкви на славянском языке. Используя специально разработанную азбуку, они перевели Библию, литургические и другие богослужебные тексты на славянский язык и приспособили их к языку Великой Моравской империи.
Этот древний литературный язык, позже названный церковно-славянским, в течении IX-XII вв. Проник почти во все славянские земли. Вначале использовалась глаголица, изобретённая Кириллом, который упростил и модифицировал знаки греческого и сирийского алфавита.
Позже, примерно в начале Х в., в Болгарии была изобретена кириллица, более тесно связанная с греческим алфавитом. Она до настоящего времени используется православными церквами во всех славянских странах. До появления Кирилла и Мефодия в Моравии у славян Центральной Европы не было письменности.
В ходе миссионерской деятельности старославянский язык превратиля в общеславянский литературный язык. Таким образом, и началась новая эра в славянской истории.

04.12.2013, 603 просмотра.

Партнеры

RSS
Архив "Партнеры"

 
Разработка на hostcms
Историко-Информационный портал "Выборг"